|
31.05.2009 | 19:33
Клинический случай
Лечить по-русски. На минувшей неделе стало известно, что российская вакцина против свиного гриппа, поразившего уже более 13 тысяч человек по всему миру, может быть готова в октябре. И первыми ее на себе испытают сотрудники профильного питерского НИИ. Подобная практика вполне в порядке вещей и никакого героизма в этом нет.
Что же до практики борьбы с болезнями менее экзотическими, то, как выясняется, положение дел в некоторых регионах страны весьма печальное. Врачи жалуются на нехватку элементарных вещей и пытаются понять, рационально ли расходуются их начальством средства, выделяемые на медицинские цели.
В парадоксальной ситуации, которая тянет на клинический случай, а для пациентов является вопросом жизни и смерти, разбирался корреспондент НТВ Юрий Кучинский.
Подготовку к операции Марина Знаменская начинает с того, что бинтует лампу, то есть бинтом привязывает ее к крючку в стене. Иначе лампа постоянно съезжает под собственным весом - все штатные крепления давно сломались. Упоры для рук тоже не зафиксировать, получается, что пациент на столе должен как на дыбе выгибать спину.
О том, что в больнице часто приходится использовать инструментарий цирюльника, а не врача, хирургу высшей категории признаться и вовсе не легко. Но у травматологов нет дерматома - аппарата для аккуратного удаления обожженных участков кожи.
Марина Знаменская, ординатор хирургического отделения городской больницы г. Новодвинска: «А как сейчас-то это делают без аппарата? Срезают лезвием „Спутник“. Там ни глубины не учтешь, ни нормальной площади».
В реанимации на стене много электрических розеток. Ведь предполагается, что эта комната должна быть просто забита всевозможной техникой для экстренной помощи. Но здесь только аппарат для искусственной вентиляции легких 79-го года выпуска с надписью «не крутить». Да тут особо и нечего крутить - регуляторы давно отвалились. И непонятно, что в таких условиях могут сделать врачи, даже притом, что они в буквальном смысле стоят перед больными на коленях.
Марина Знаменская, ординатор хирургического отделения городской больницы г. Новодвинска: «Это больница прошлого века, конца 70-х - начала 80-х годов».
Первыми открыто возмущаться начали врачи в Архангельске, хотя и кажется, что главная больница областного центра должна жить как-то поприличней.
Андрей Красильников, директор Департамента здравоохранения Архангельской области: «При секвестировании расходов Архангельска по здравоохранению практически всем больницам статья по приобретению оборудования была урезана. Единственная больница, которой были оставлены средства - это первая городская».
Алексей Попов, хирург первой клинической больницы г. Архангельска«Это для остановки кровотечения. На штемпеле 82-й год выбит. Здесь все заклеено, ручки оторваны, все на пластырях».
Алексея Попова коллеги прозвали Че Геварой. Это он вынес сор из избы и открыто говорит о всех проблемах. В комнате, где находится камера для стерилизации инструментов формалином, вытяжки нет, и врачи дышат ядовитыми парами. А эндоскопическую стойку приходится таскать из одной операционной в другую.
В экстренных случаях, когда поступает больной из «скорой», другим отделениям приходится часами ждать, пока техника освободится для плановой операции. И так почти по всем направлениям многопрофильной клиники. Так, некоторым больным придется ждать, пока гастроскоп на дезинфекции. А это могут быть случаи с внутренним кровотечением.
Александр Совершаев, заведующий отделением эндоскопии: «У нас из восьми действующих гастроскопов остался один, потом мы получили из ремонта еще один».
А в соседнем корпусе, в кардиологии, пациенты могут и не дождаться.
Алексей Попов, хирург первой городской больницы г. Архангельска: «У них нет стентов уже несколько недель. Раньше у нас имелась возможность круглосуточно ставить стент в сосуд, и у человека нет инфаркта, нет инвалидности, он живет. Сейчас такой возможности нет. По разным причинам: то тендеры не проводятся, то поставщики подвели. Но больные не должны страдать при этом, вот в чем дело».
Главврач прекрасно знает все проблемы с техникой, которая порой уже несколько раз пережила отпущенный создателями срок. Но все дыры, да еще и в кризис, сразу не залатаешь.
Сергей Красильников, главный врач первой городской больницы г. Архангельска: «Это долгая кропотливая работа всей системы здравоохранения и властей в том числе. Это нужно делать, никто не отрицает, но не методом каких-то ультимативных заявлений».
Главврач больницы - родной брат директора департамента здравоохранения. И сейчас они совместными усилиями пытаются найти резервы для повышения зарплаты, чтобы сделать профессию врача хоть чуть-чуть привлекательней.
Сегодня хирург высшей категории сейчас получает тысяч 10–11. И почти все работают на две ставки, не выходя из клиники по 30 с лишним часов подряд. На такие условия работать никто не идет, некомплект персонала катастрофический.
Чиновник и глава больницы говорят о том, что деньги в медицину поступают. В Архангельске продолжают строить новые госпитальные корпуса. А для первой городской нашли в бюджете 2 миллиона евро на новый магнитно-резонансный томограф. Старый МРТ отработал 16 лет - пришлось списать.
МРТ - это прекрасно, это медицинская техника XXI века. Без такого томографа главная городская больница, по сути, скатывается на уровень районной, сельской. С этим никто и не спорит. Но и логика хирургов железная, как скальпель. Если с помощью МРТ поставят диагноз, найдут, например, внутреннее кровотечение, то что толку, если оперировать нормально невозможно.
В итоге складывается ситуация, в которой все всё понимают, но ком взаимных упреков продолжает расти. Врачи между собой обсуждают, что МРТ на тендере купили самый дорогой, были и дешевле, не за 88, а за 57 миллионов рублей.
Это, конечно, тонкий технический вопрос. У томографов, представленных на рынке, могут быть разные опции под разные медицинские задачи. Но в больнице, где не хватает и самой необходимой техники, могли бы и умерить аппетиты. Тем более что разница предложенных аппаратов даже экспертам неочевидна.
Валентин Синицын, руководитель Центра лучевой диагностики ФГУ «Лечебно-реабилитационный комплекс» Росздрава: «Там в обоих случаях были системы высокого класса, в целом сопоставимые по своим диагностическим возможностям. То есть, в целом если говорить, я думаю, что на обычной диагностике их работа вряд ли была бы заметна».
Но экономика с медициной вообще сходятся как-то плохо - заявления хирурга и чиновника диаметрально противоположны. И вряд ли комиссия, собранная для того, чтобы уладить конфликт интересов, сможет как-то изменить их точки зрения.
Алексей Попов, хирург первой городской больницы г. Архангельска: «Это системная проблема, системный сбой. Качество помощи неуклонно снижается. Я не хочу, чтобы мы дошли до такого, чтобы не дай Бог, кто-то действительно умер».
Андрей Красильников, директор Департамента здравоохранения Архангельской области: «Надо брать объективную реальность и смотреть, что на самом деле заболеваемость в Архангельской области снижается. Снижается смертность младенческая и растет продолжительность жизни».
Но главное, что в этом споре за врачей болеют пациенты. Им-то ведь неизвестны условия тендеров и сложности выбивания денег на медицину из бюджетов всех уровней. Зато Надежда Светлова знает, что врач, снимавший ей швы, специально ради нее прервал отпуск - больше было просто некому. А Алексей Шеховцев понимает, что чувствовал хирург, когда у него перед самой операцией полетела вся эндоскопическая техника.
Алексей Шеховцев: «Нет оборудования, лекарств, а он должен помочь. Это просто человек, профессионал, он всегда будет за это переживать».
Надежда Светлова: «Человек не машина. Машина и то имеет свойство ломаться, а люди тем более».
|
|
