Эвтаназия: благая смерть или убийство в законе?
Длительность: 6:40 мин
Размер: 22,5 Мб
Размер: 22,5 Мб
22.04.2007, 22:09
На минувшей неделе много шума было из-за информации о том, что в недрах Совета федерации якобы зреет закон, разрешающий эвтаназию (в переводе с греческого — благая смерть) в России.
Сенатор, которой приписывали инициативу, поспешила откреститься: нет, мол, никакого законопроекта нет, есть только желание поднять дискуссию по данному вопросу.
Один из аргументов «против» — слишком велика опасность того, что родственники, врачи, юристы будут склонять тяжелобольного человека к самоубийству. Готова ли наша страна к легализации эвтаназии?
Мнения выслушал корреспондент НТВ Никита Анисимов.
В реанимационной челябинской больницы «скорой помощи» врачам некуда торопиться. У пациентов палаты номер 4 возвращение к жизни может длиться всю оставшуюся жизнь.
Врач: «Здесь можно было бы поставить смерть мозга. Но были похожие случаи, когда состояние пациентов улучшалось и через 140 дней, и через два месяца, поэтому мы никогда не вынесем такой вердикт».
Она спешила на работу, а угодила под кирпич, падавший с крыши. Поначалу профессор Астахов решил, что поражения мозга необратимы, но 140 дней спустя девушка начала реагировать на голоса родных.
Арнольд Астахов, заведующий кафедрой анестезиологии и реаниматологии Уральской медицинской академии дополнительного образования: «Вы дайте нам любого пациента, даже на аппарате, мы будем делать все, чтобы человек жил».
Реаниматолог Арнольд Астахов верит в чудесные исцеления и не хочет решать, кому жить, а кому нет. В его отделении, где недавно выходили рядового Андрея Сычёва, клятву Гиппократа помнят назубок.
Владимир Рыбин, доцент кафедры философии Челябинского государственного университета: «Я никогда не дам никому смертельного средства, а также никому не покажу пути для этого замысла».
После 20 лет практики у операционного стола доктор Владимир Рыбин защитил докторскую по философии. Первая в России научная попытка осмысления феномена эвтаназии привела его к протоирею челябинского храма.
Игорь Шестаков, протоирей: «Для нас является абсолютно недопустимым даже говорить о том, чтобы человека лишать жизни».
Однако Владимир Рыбин с кафедры Челябинского университета бьет во все колокола. Главный вывод его диссертации состоит в том, что эвтаназия — это проблема не медицинского, а, скорее, социального характера.
Владимир Рыбин, доцент кафедры философии Челябинского государственного университета: «Там, где эвтаназия вводиться в медицинскую практику, можно наблюдать далеко зашедшие стадии антропологического кризиса. В обществе, которое легализует эту процедуру, личность распадается».
Роб Жонкьер, председатель общества «Право на смерть»: «Наш опыт показал, что можно легально применять эвтаназию. Многие государства хотят последовать примеру Голландии. Однако если население страны не получает качественную медицинскую помощь, я бы не стал выступать за легализацию этой процедуры».
В голландском обществе «Право на смерть» уже 104 тысячи членов, которые написали на зеленых бланках заявления на эвтаназию в случае внезапного ухудшения здоровья.
Совершить процедуру может только семейный доктор. Для удобства врачей в Бельгии выпустили специальные аптечки для лишения жизни. Долгое время на них был ажиотажный спрос.
Валентина Петренко, председатель комитета Совета федерации РФ по социальной политике: «Онкологические больные, одинокие люди звонили и спрашивали, куда им обратиться, если они захотят уйти из жизни, ведь доктора им в этом отказывают».
В Совете Федерации обещают провести круглый стол, чтобы понять причину таких обращений. Но секретарь совета Росздравнадзора по защите прав пациентов уверен, ответ и так знает каждый медик.
Алексей Старченко, секретарь общественного совета Росздравнадзора по защите прав пациентов: «Когда каждый онкологический больной будет получать серьезную обезболивающую терапию не по блату, не по каким то особым распоряжениям Минздрава, а по предписанию лечащего врача, только тогда может рассматриваться вопрос об активной эвтаназии».
В обшарпанной трехэтажке размещается последний приют для тех, в чье выздоровление уже, кажется, никто не верит. В миллионом Челябинске всего один хоспис на 13 мест, и без очереди сюда не попасть. Врачи диагнозы своих пациентов изменить не в силах, зато облегчить их страдания пытаются до последней минуты.
Паша до аварии был жизнерадостным парнем, а после своего «черного вторника» стал инвалидом.
Олег Харищюк, отец Павла: «Сын живет, немного двигает головой, руками, но пока ограничено».
И хотя в мединститутах будущих врачей не учат уходу за безнадежно больными, проблем с милосердием в хосписе нет. Правда, памперсы в этом учреждении стали дефицитом. 3 штуки в день по 24 рубля на каждого из 13 пациентов покупают всем миром.
Валерий Белоусов, врач челябинского хосписа: «Эвтаназия — это противоестественная процедура. Если человека нормально обезболить и создать нормальные условия, то она не нужна».
На стенах развешены картины с ангелочками, а вот цветы в этих палатах не приживаются. Но даже сюда неизлечимо больных формально привозят лечиться, а не умирать.
Валерий Белоусов, врач челябинского хосписа: «Мне интересно, где палачей возьмут? Нас учили лечить, а не убивать».
Оксана Капинус, научный сотрудник НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ: «Согласно действующему законодательству, эвтаназия квалифицируется в рамках статьи 105, предусматривающей ответственность за убийство».
В исследовании юриста Оксаны Капинус содержится уникальная статистика. Почти 20 процентов врачей признаются, что в медицине и сейчас совершаются акты эвтаназии, например, когда смерть наступает от сознательного бездействия медиков.
В случае легализации этого явления человека смогут подталкивать в мир иной и из корыстных соображений.
Елизавета Глинка, глава благотворительного фонда: «Как Саша проживет? Этот вопрос для нас очень важен. И уже потом я задумываюсь о том, сколько он проживет».
С такой постановкой вопроса на четвертой стадии рака почки Александру трудно не согласиться. Ему уже не поможет ни операция, ни химиотерапия,
зато от консультаций психологов он отказался сам.
Александр Полетаев: «Если человек решает уйти из жизни добровольно, у него либо проблемы с головой, либо с ним неправильно работают. И здесь надо заниматься уже другими вопросами. А убивать….. Это всегда считалось убийством. Именно так и в дальнейшем будет называться эвтаназия».
Бывший мастер по ремонту электроники ни дня не может прожить без микросхем и любимого компьютера. Его девиз: «Уж если погибать, так с музыкой».
Сенатор, которой приписывали инициативу, поспешила откреститься: нет, мол, никакого законопроекта нет, есть только желание поднять дискуссию по данному вопросу.
Один из аргументов «против» — слишком велика опасность того, что родственники, врачи, юристы будут склонять тяжелобольного человека к самоубийству. Готова ли наша страна к легализации эвтаназии?
Мнения выслушал корреспондент НТВ Никита Анисимов.
В реанимационной челябинской больницы «скорой помощи» врачам некуда торопиться. У пациентов палаты номер 4 возвращение к жизни может длиться всю оставшуюся жизнь.
Врач: «Здесь можно было бы поставить смерть мозга. Но были похожие случаи, когда состояние пациентов улучшалось и через 140 дней, и через два месяца, поэтому мы никогда не вынесем такой вердикт».
Она спешила на работу, а угодила под кирпич, падавший с крыши. Поначалу профессор Астахов решил, что поражения мозга необратимы, но 140 дней спустя девушка начала реагировать на голоса родных.
Арнольд Астахов, заведующий кафедрой анестезиологии и реаниматологии Уральской медицинской академии дополнительного образования: «Вы дайте нам любого пациента, даже на аппарате, мы будем делать все, чтобы человек жил».
Реаниматолог Арнольд Астахов верит в чудесные исцеления и не хочет решать, кому жить, а кому нет. В его отделении, где недавно выходили рядового Андрея Сычёва, клятву Гиппократа помнят назубок.
Владимир Рыбин, доцент кафедры философии Челябинского государственного университета: «Я никогда не дам никому смертельного средства, а также никому не покажу пути для этого замысла».
После 20 лет практики у операционного стола доктор Владимир Рыбин защитил докторскую по философии. Первая в России научная попытка осмысления феномена эвтаназии привела его к протоирею челябинского храма.
Игорь Шестаков, протоирей: «Для нас является абсолютно недопустимым даже говорить о том, чтобы человека лишать жизни».
Однако Владимир Рыбин с кафедры Челябинского университета бьет во все колокола. Главный вывод его диссертации состоит в том, что эвтаназия — это проблема не медицинского, а, скорее, социального характера.
Владимир Рыбин, доцент кафедры философии Челябинского государственного университета: «Там, где эвтаназия вводиться в медицинскую практику, можно наблюдать далеко зашедшие стадии антропологического кризиса. В обществе, которое легализует эту процедуру, личность распадается».
Роб Жонкьер, председатель общества «Право на смерть»: «Наш опыт показал, что можно легально применять эвтаназию. Многие государства хотят последовать примеру Голландии. Однако если население страны не получает качественную медицинскую помощь, я бы не стал выступать за легализацию этой процедуры».
В голландском обществе «Право на смерть» уже 104 тысячи членов, которые написали на зеленых бланках заявления на эвтаназию в случае внезапного ухудшения здоровья.
Совершить процедуру может только семейный доктор. Для удобства врачей в Бельгии выпустили специальные аптечки для лишения жизни. Долгое время на них был ажиотажный спрос.
Валентина Петренко, председатель комитета Совета федерации РФ по социальной политике: «Онкологические больные, одинокие люди звонили и спрашивали, куда им обратиться, если они захотят уйти из жизни, ведь доктора им в этом отказывают».
В Совете Федерации обещают провести круглый стол, чтобы понять причину таких обращений. Но секретарь совета Росздравнадзора по защите прав пациентов уверен, ответ и так знает каждый медик.
Алексей Старченко, секретарь общественного совета Росздравнадзора по защите прав пациентов: «Когда каждый онкологический больной будет получать серьезную обезболивающую терапию не по блату, не по каким то особым распоряжениям Минздрава, а по предписанию лечащего врача, только тогда может рассматриваться вопрос об активной эвтаназии».
В обшарпанной трехэтажке размещается последний приют для тех, в чье выздоровление уже, кажется, никто не верит. В миллионом Челябинске всего один хоспис на 13 мест, и без очереди сюда не попасть. Врачи диагнозы своих пациентов изменить не в силах, зато облегчить их страдания пытаются до последней минуты.
Паша до аварии был жизнерадостным парнем, а после своего «черного вторника» стал инвалидом.
Олег Харищюк, отец Павла: «Сын живет, немного двигает головой, руками, но пока ограничено».
И хотя в мединститутах будущих врачей не учат уходу за безнадежно больными, проблем с милосердием в хосписе нет. Правда, памперсы в этом учреждении стали дефицитом. 3 штуки в день по 24 рубля на каждого из 13 пациентов покупают всем миром.
Валерий Белоусов, врач челябинского хосписа: «Эвтаназия — это противоестественная процедура. Если человека нормально обезболить и создать нормальные условия, то она не нужна».
На стенах развешены картины с ангелочками, а вот цветы в этих палатах не приживаются. Но даже сюда неизлечимо больных формально привозят лечиться, а не умирать.
Валерий Белоусов, врач челябинского хосписа: «Мне интересно, где палачей возьмут? Нас учили лечить, а не убивать».
Оксана Капинус, научный сотрудник НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ: «Согласно действующему законодательству, эвтаназия квалифицируется в рамках статьи 105, предусматривающей ответственность за убийство».
В исследовании юриста Оксаны Капинус содержится уникальная статистика. Почти 20 процентов врачей признаются, что в медицине и сейчас совершаются акты эвтаназии, например, когда смерть наступает от сознательного бездействия медиков.
В случае легализации этого явления человека смогут подталкивать в мир иной и из корыстных соображений.
Елизавета Глинка, глава благотворительного фонда: «Как Саша проживет? Этот вопрос для нас очень важен. И уже потом я задумываюсь о том, сколько он проживет».
С такой постановкой вопроса на четвертой стадии рака почки Александру трудно не согласиться. Ему уже не поможет ни операция, ни химиотерапия,
зато от консультаций психологов он отказался сам.
Александр Полетаев: «Если человек решает уйти из жизни добровольно, у него либо проблемы с головой, либо с ним неправильно работают. И здесь надо заниматься уже другими вопросами. А убивать….. Это всегда считалось убийством. Именно так и в дальнейшем будет называться эвтаназия».
Бывший мастер по ремонту электроники ни дня не может прожить без микросхем и любимого компьютера. Его девиз: «Уж если погибать, так с музыкой».
Читайте также:
- - Экстренный вызов, 14.03.2010, 19:13
- - Дитя из пробирки, 07.03.2010, 19:46
- - Эпидемия XXI века, 14.02.2010, 19:30
- - Экзорцизм
по-русски , 24.01.2010, 19:43 - - Формула цены, 17.01.2010, 19:34
- - Секреты гипноза, 27.12.2009, 19:46
- - Преступление и наказание, 13.12.2009, 19:32
- - Бой с тенью, 29.11.2009, 19:12
- - Грипп по правилам и без, 15.11.2009, 19:43
14.03.2010, 19:47
14.03.2010, 19:39
14.03.2010, 19:37
14.03.2010, 19:35
14.03.2010, 19:21
14.03.2010, 19:20
14.03.2010, 19:13
© ОАО «Телекомпания НТВ». Все права защищены.
Используя настоящий сайт, Вы обязуетесь выполнять условия данного соглашения.
Используя настоящий сайт, Вы обязуетесь выполнять условия данного соглашения.